Мы заслужили войну, потому что хотели жить ровно, - Владимир Уманенко

"Я хочу жить неравномерно. Даже не неравно, а асимметрично. Потому что жизнь это вообще асимметричная штука очень парадоксальная. И когда мы хотим жить ровно... Мы хотели это жить ровно 30 лет и с нами произошла война. Мы ее заслужили, я считаю, все вместе. Такое отношение к себе со стороны там соседей, потому что мы позволили это, потому что не то, что мы расслабились, а потому, что мы хотели жить ровно, спокойненько сидеть каждый в своем вишневом саду и уминать какие-то диетические галушки. Вот и донаминались. В принципе, это испытание, но я просто не то что знаю, ну чувствую и знаю, ну, по-своему, что мы на пике, даже на выходе, а мы раньше всех, я не знаю, как в мире, но в Европе точном первые, кто выходит из этого кризиса, который сейчас происходит в мире".

"Музычко неправ. Я его не то что знаю, не знаю, неважно. Он, мягко говоря, неправильный. Все. Я я не хочу даже комментировать не то что комментировать, я мог бы сказать, что я не хочу разговаривать о человеке, который ну я не знаю, он говно или из него это полезло. Он просто не прав. И он должен извиниться и в принципе извиняться достаточно долго, потому что он не знал того, о ком он говорил. А это не потому, что это мой там близкий человек, мой коллега, мой кум. Ну, даже за это можно. Вот просто неправ".

"После начала полномасштабного вторжения улица стала единственной площадкой для искусства, потому что все музеи, галереи и все остальное было закрыто. Ну, понимаем, да? В марте 2022 года где-то неделю, первую неделю я понял этот замечательный обвал, что в те, кто взял автомат, взял автомат, а кто у кого осталась кисть, начал рисовать. Я сразу хотел это делать на Дерибасовской, как публично наиболее публичном городу месте, но на третий день Деребасовская уже была в ежах и проволоке, ну, вообще перекрыта. И тогда я ходил по городу и искал, где это можно сделать, где у кого-то что-то открыто. Мне хотелось какого-то девиза какого-то, ну, не призыва, именно девиза. И это понятие воля или смерть, я просто нет-нет, подождет, это неправильная штука. Я не хочу иметь такой выбор. Это какой-то, такой конкурент, ну, не ну конъюнктурный выбор. И я выставил вопрос воля, отрицание, не смерть. И именно поэтому я понял, я уже тогда чувствовал и потом я увидел, что в принципе мы на волю вытащили жизнь".

"Труханова не стоило выбирать вообще, и так долго ждать, чтобы его выгнать. И мне странно, почему он до сих пор не понес то, что должен понести, как администратор и вообще, возможно, и человек. А Липтуга, не очень был классным руководителем управления. И это тоже было неправильное, как на мой взгляд. Я не говорю, я не знаю, кто такой Лысак. вообще я его до сих пор не вижу. у нас в музее не видел у себя на выставках. Я с ним не знаком и для меня это не очень правильная позиция, потому что он новый человек в городе и он должен знать в городе, если не каждого, то в принципе тех, кто ну кого должен знать. Я бы если бы был бы на его месте, я просто бы ходил бы по городу и знакомился с городом и с людьми. Ну, ну это так делается".